Собянин заявил, что соседние регионы окунулись бы в нищету, если бы не было Москвы

С сайта мэрии Москвы

Мэр Москвы Сергей Собянин заявил, что если бы не Москва, то соседние регионы погрузились бы в нищету. «Чем больше экономика, чем более динамично она развивается в Москве, тем больше возможностей оказывать помощь из федерального бюджета через трансферты другим регионам», — сказал градоначальник в интервью телеканалу «Россия 24», комментируя мнение, что столица живет за счет других российских регионов. 

По словам Собянина, Москва производит больше 20% ВВП страны и создает около 2 млн рабочих мест для приезжих из близлежащих городов и порядка 3,5 млн мест для рабочих по всей стране.

«Агломерации, подобные Москве, являются локомотивами развития своих стран. Если мы так не любим большой город, то давайте представим, что его нет. Тогда все близлежащие регионы просто окунутся в нищету. Они сегодня 70% своей продукции поставляют в Москву. Подобного не будет, как и каждого пятого рубля в стране. Это катастрофа», — заключил мэр столицы.

Как напоминает «Бизнес Online», ранее Собянин говорил, что Москва — финансовый донор для других регионов. 

Источник ➝

Насколько коронавирус опасен для мировой экономики

Человечество не раз в своей истории сталкивалось с эпидемическими цунами, уносившими от нескольких тысяч до миллиона человек. 1918, 1957, 1968 (гонконгский грипп), распространение лихорадки Эбола в 2003-2008гг и «свиного гриппа» в 2009-10гг – это далеко не полный список за последние 120 лет. Учитывая статистику, эпидемиологические проблемы начала 2020 г., возможно, могут оказаться более масштабными по сравнению с эпидемией SARS (которая не принесла миру математически значимого снижения ВВП или волатильности рынков) и даже возможно превзойти влияние эпидемии гонконгского гриппа 1968г, экономический эффект которого оценивается в 0.

5% мирового ВВП.

При этом вряд ли текущая эпидемия (пандемия ли это – покажут ближайшие два месяца) достигнет масштабов 1968 года, то есть 500 млн заболевших и 4 млн умерших. Новый вирус распространяется «хуже» (в 1968 году через месяц после регистрации первого случая заболевших было 500 000, а не 20 000, как в конце января 2020); правда сегодняшние показатели смертности (единственный разумный показатель – соотношение умерших к сумме умерших и полностью выздоровевших, остальные коэффициенты нерелевантны) сильно выше – около 8%. Но в динамике этого показателя виден быстрый понижательный тренд, и скорее всего итоговый его уровень не превысит 3-4%.

Однако это не значит, что для мировой экономики новый вирус менее опасен, чем Гонконгский грипп. Скорее наоборот: во-первых, в 1968 году никто не принимал беспрецедентных карантинных мер, которые сегодня применяются активно – а они существенно влияют на экономику. Во-вторых, доля Китая и других стран, в которых уже появился вирус в международном разделении труда сейчас намного выше, чем в 1968 году. Наконец в-третьих, рынки сегодня существенно больше подвержены паническим реакциям, чем 50 лет назад.

В середине января текущего года распространение уханьского вируса рассматривалось в качестве угрозы для самого Китая, и рынки, видя активные меры, принимаемые китайскими властями, и зная огромные возможности Китая по поддержке экономики, не очень волновались. Замедление экономики Китая в общем контексте мировой экономики рассматривалось, как вероятное, неизбежное, но преодолеваемое событие. Учитывая ресурс страны, инвесторы полагались на то, что госзаказ, поддержка предприятий разного уровня, а также ослабление монетарной политики народным банком Китая, способны будут поддержать темпы роста экономики. И даже прогнозы падения темпов роста в 1К до 3.0-3.5% с возможностью восстановления со второго квартала до 4% воспринимались как «приемлемые потери», которые могут быть компенсированы усилиями правительствами и центральными банками разных стран, способных предложить фискальные и монетарные меры поддержки. Эта мантра устраивала многих: акции, являющиеся чутким барометром состояния экономики, постепенно сползали в «минус», в то время как облигации росли в цене на ожиданиях снижения ставок.

Постепенное распространение вируса по всему миру и, в частности, не контролируемая вспышка в Италии в конце февраля, оказались крайне чувствительными для инвесторов. Доходность казначейских облигаций США упала на 40-60 б.п. относительно уровней декабря, а кривая вновь стала инвертированной. Дрогнули и высокодоходные активы, и облигации на развивающихся рынках, доходность которых настолько низка, что даже минимальный шок мог выдать серьезный ее рост.

Рынки на последней неделе февраля показывают темпы падения, сравнимые разве что с началом Великой Депрессии. Ситуация усугубляется тем, что большинство крупных неиндексных инвесторов были очень сильно проинвестированы к моменту начала падения. Для них начинается игра нервов – желание закрыть прибыльные позиции «пока что-то не случилось» может перерасти в «продаем все что есть пока не поздно», несмотря на реальную оценку ситуации. Нельзя не признать, что и без всякого коронавируса мировые рынки были очень дороги к моменту начала коррекции. Риск-премии, хотя и не входили в «кризисные зоны», находились на уровне менее 2% годовых и по акциям, и по долгам. Спреды на рынках долгов находились на рекордно низких уровнях. Так что у коррекции есть и фундаментальные причины.

Между тем, в соответствии с разумным советом Уоррена Баффета, инвесторы при оценке перспектив рынка должны смотреть на долгосрочную ситуацию. При отсутствии изменений, которые «будут в силе» спустя месяцы и годы, все просадки рынка будут лишь временными коррекциями, которые будут выкупаться спустя непродолжительный период времени – а значит они являются возможностью приобрести хорошие активы дешевле, чем раньше.

С точки зрения долгосрочной ситуации никаких изменений не происходит. Эпидемия (и даже пандемия) закончатся так же, как заканчивались предыдущие – для экономики (к сожалению или счастью) не важно, сколько погибнет человек – 5,000 или 500,000 – это цифры, не влияющие на долгосрочную ситуацию.

Безусловно эпидемия вызывает и будет еще вызывать существенные проблемы в текущей экономической жизни – остановки производств, снижение уровня потребления сервиса, разрывы в цепочках поставок и пр. Ущерб от эпидемии может привести к существенной просадке скорости роста ВВП Китая в 2020 году и даже резкому росту банкротств в стране (хотя власти уже обязались этого не допустить). В других странах ситуация может быть аналогичной – в той же Италии эпидемия может спровоцировать жесткий кризис, а развитие эпидемии в малых странах, в которых большую роль в экономике играет туризм, может привести к экономической катастрофе.

Но эпидемия не влияет на спрос н физические товары (скорее даже повышает его); не влияет на производственные мощности (это не война); не влияет на трудовые ресурсы (как ни цинично это звучит, процент умирающих людей работоспособного возраста сильно меньше процента умирающих пожилых людей). В течение полугода появится вакцина от вируса; лето снизит контагиозность и количество случаев заражения; карантинные меры дадут свои результаты – ценой существенных потерь транспортных компаний, отелей и турагенств, но тем не менее. С большой вероятностью если не к лету, то к осени мы увидим, что очаг эпидемии подавлен (уже сейчас скорость роста числа заболевших в эпицентре падает день ото дня), а вторичные очаги затухают.

Еще одно циничное замечание – важность региональной экономики для мира и способность местных властей принять эффективные карантинные меры в целом пропорциональны. Да, распространение эпидемии по странам Африки – это большая угроза для этих стран и существенная для стран, с которыми у них налажено транспортное сообщение. Но даже такая (вообще говоря, страшная) ситуация не является существенной угрозой мировой экономике – она практически не зависит от африканских стран.

При этом конец эпидемии, открытие свободного транспортного сообщения, возвращение к работе всех предприятий совпадут с реализацией существенного отложенного спроса (который был отложен из-за перебоев в поставках) и возможно – премиального спроса по факту «большой хорошей новости»; на этом фоне финансовые власти крупнейших стран сегодня имеют возможности по дальнейшему смягчению монетарной политики и конечно ими воспользуются чтобы дать экономикам наверстать упущенные в первом полугодии 2020 года темпы. Власти Китая и Гонконга уже сегодня начали буквально раздавать деньги, компенсируя гражданам и предприятиям, теряющим доходы, их потери. К концу 2020 года экономика окончательно войдет в нормальное русло, оценки будущих прибылей вернутся на «доэпидемический уровень» и у рынков не будет причин не начать искать «старые максимумы» — тем более в условиях более мягкой монетарной политики.

В этих условиях (мы находимся в конце февраля 2020 года) разумеется представляется неразумным бросаться ликвидировать свои портфели «по любой цене». Возможно вам повезет, и вы сможете в последствии откупить активы дешевле – но как вы узнаете, что уже пришло время их откупать? Позитивные новости по эпидемии (локализован очаг в Италии и Иране; вакцина одобрена и поступает в клиники; количество больных в Китае стало уменьшаться и пр.) могут вызвать rebound на рынках, к которому вы просто не успеете. Вспомните, в середине-конце 2018 года, когда рост ставки ФРС вызвал коррекцию на рынках, разумнее всего вели себя те, кто не увеличивал, но и не сокращал свои портфели. Продавшие могли много потерять, не успев за отскоком, произошедшим в начале 19го года.

Для тех же, кто сейчас думает об инвестировании, существует две стратегии, хорошо зарекомендовавшие себя во время турбулентности: это инвестиции в арбитражные портфели и конечно в короткие долги надежных эмитентов. Первые должны давать в 2020 году очень высокие доходы; в рамках вторых появляются возможности существенно дешевле приобрести качественные долговые обязательства и получить (за счет короткого срока до погашения) стабильный купонный доход и прирост стоимости по окончании кризисного периода.

Андрей Мовчан

финансист, основатель группы компаний по управлению инвестициями Movchan's Group

Убьёт ли китайский коронавирус мировую экономику?

фото

Популярное в

))}
Loading...
наверх