«К 1936–1937 году голодали уже и деревни, и города»

Сталинская коллективизация: жестокая ошибка или решение «эффективного менеджера»?

 

Девяносто лет назад, 7 ноября 1929 года, с публикации в газете «Правда» статьи Иосифа Сталина «Год великого перелома» началась сплошная коллективизация. «Великий перелом» заключался в переходе от индивидуального, «мелкособственнического» сельскохозяйственного производства — к коллективному и крупномасштабному.

В нашей национальной памяти коллективизация — это прежде всего раскулачивание, репрессии, голод. Но не все так однозначно.

Истоки коллективизации — в тысячелетних социальных институтах; причины — в событиях мирового, не одного российского, масштаба; миссия — довершить начатое еще при царизме; последствия — не только отрицательные.

Во-первых, можно сказать, что коллективизация была предопределена крестьянской общиной, существовавшей еще на Руси и зафиксированной Русской правдой, сборником правовых норм XI века. После отмены крепостного права в 1861 году уже не помещик, а именно крестьянская община регулировала практически всю жизнь крестьянина и его семьи. Будучи демократической организацией коллективного крестьянского самоуправления, в то же время община «дружила» с государством и помогала ему — как потом колхозы — держать крестьян в повиновении. А выйти из общины было и сложно, и опасно: ведь две трети российских земель — в зоне рискованного земледелия, и как тут обойтись без помощи соседей?

Во-вторых, коллективизация решала застарелые проблемы, за которые еще в 1906 году взялся председатель Совета министров Петр Столыпин. В то время в Российской империи нарастают темпы промышленной революции. Городам требуется все больше рабочих рук и продовольствия. Но общины неохотно выпускают крестьян в города, а сами работают по старинке, вручную и на лошадях, игнорируя передовые агрономические технологии и технику, производят почти ровно столько, чтобы прокормить самих себя, и лишь немного — на продажу.

Столыпин разрешает свободный выход из общины и вводит частную собственность на землю, подталкивает крестьян к созданию единоличных хозяйств, ведет Россию по американскому, фермерскому пути. Государство вкладывается в просвещение крестьянства, помогает ему приобретать новые земли, переселяться за Урал, покупать современные механизмы…

Однако из 15 млн домохозяйств общины покинули только 3 млн, из них хорошие результаты на земле получало лишь каждое десятое домохозяйство — там, где для этого были благоприятные климатические условия. Сказался крестьянский консерватизм, страхи, а главное — гибель Столыпина в 1911 году от руки террориста, Первая мировая война, революции, гражданская…

Foto.kg

О корнях, сути и значении сталинской коллективизации рассказывает Геннадий Корнилов, заведующий Центром экономической истории Института истории и археологии Уральского отделения РАН, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

Коллективизацию предопределили крестьянские мечты 

В ходе революции 1917 года и гражданской войны крестьянство в основной своей массе поддержало большевиков. Дело в том, что с отменой крепостного права размер выделенных крестьянам земельных участков уменьшился (эта разница называлась крестьянами «отрезками»), зато помещичье землевладение не затронули: помещики были опорой самодержавия, и реформы Александра II не могли задевать их интересы. И главное требование крестьян перед революцией 1905 года: верните нам отрезки! Кадеты, например, настаивали на том, чтобы крестьяне выкупали помещичью землю. А большевики, у которых была довольно слабая земельная программа, подхватили лозунг эсеров «свободный труд на свободной земле», означавший: земля принадлежит тем, кто на ней работает. Это было многовековой мечтой крестьянства, за это велись все крестьянские войны. Неудивительно, что в 1917 году и в последовавшей Гражданской войне за большевиками крестьяне и пошли. 

Сразу в ходе Октябрьского переворота II Всероссийский съезд Советов принимает «Декрет о земле», написанный Владимиром Ильичом Лениным. По этому декрету частная собственность на землю ликвидировалась, вся земля изымалась в пользу государства и закреплялась за местными крестьянскими советами. В январе 1918 года принимается закон, по которому местные власти безвозмездно распределяют землю согласно решениям собраний крестьян, в соответствии с потребительской нормой. То есть фактически происходит возрождение сельского схода, коллективизма, общинности. Землю делили между семьями или по числу едоков, или по числу мужчин, то есть трудоспособной рабочей силы. С 1924 года, только в условиях новой экономической политики, НЭПа, была разрешена аренда земли и сезонный наем батраков. Результат: достаточно быстро, к 1925 году, был восстановлен довоенный объем посевных площадей.

В 1920-е годы ученые и политики раннесоветского периода, в первую очередь Александр Васильевич Чаянов, Николай Иванович Бухарин, предполагали, что со временем крестьянские хозяйства как экономическая форма перейдут от индивидуальной обработки земли к совместной, кооперирование поможет выбрать специализацию хозяйства (растениеводство или животноводство), кооперативы будут совместно реализовывать продукты своего труда. Таким образом, деревня, по их замыслу, становилась бы стержнем будущего: предлагалась альтернативная капиталистической аграрная модернизация — интеграция крестьянских масс в хозяйство, общество и политику современного типа. 

Lentachel.ru

Коллективизацию предопределили революции и войны

Между тем единственное в мире социалистическое государство находилось в международной изоляции, в окружении врагов (об этом прямо говорило вторжение иностранных государств во время гражданской войны в России), многим было понятно, что унизительный для Германии Версальский договор приведет к новой кровопролитной войне в Европе. Чтобы выжить в будущей бойне, Советам нужно было срочно завершать индустриализацию, остановленную Первой мировой войной, революцией и гражданской войной, и вооружаться. Для этого, как и 20 лет до того, городам, промышленности и армии были нужны бесперебойные поставки продовольствия.  

Но во второй половине 1920-х годов происходит дробление крестьянских хозяйств и — за счет этого — их ослабление. А 3-6% зажиточных крестьян, «кулаков» (так их называли еще со времен составителя толкового словаря Владимира Даля, в советское время это был уже политический конструкт) давали лишь 10% товарного зерна, причем придерживая его до высоких закупочных рыночных цен. Это в корне расходилось с интересами советского государства, которое, свернув НЭП, перешло к плановой экономике с твердыми государственными ценами и нуждалось в стабильных поставках. 60% «середняков», имевших землю, скот и примитивную сельхозтехнику (перед коллективизацией для почти 70% крестьян основным орудием труда оставалась деревянная соха), главным образом работали на собственные нужды. Вместо необходимой сытости в Стране Советов начались перебои в хлебозаготовках и продовольственный кризис. 

В условиях запрета частной собственности на землю, крупного или мелкого фермерского землевладения, выход виделся только в одном — в переходе к социалистическому коллективному хозяйствованию. Поскольку 25-26 млн крестьянских хозяйств «по-хорошему» и в сжатые сроки уговорить не представлялось возможным, был выбран путь насильственной коллективизации: упиравшиеся подвергались двукратному налогообложению. И если весной 1929 года в колхозах состоял 1 млн крестьянских хозяйств, то к ноябрю того же года их количество выросло в 2-3 раза. А к 1932 году в колхозах находились уже более 60% хозяйств. Кулачество ликвидировалось «как класс», сопротивлявшиеся «кулаки» либо арестовывались, либо ссылались на промышленные стройки в северные регионы страны, на Урал, в Сибирь и дальше. С 1930 года движение кооператоров стали сворачивать, его лидеров преследовать. Их идеи третьего пути аграрной модернизации России, между капитализмом и социализмом, на основе крестьянских семейных предприятий, были отринуты, как и их разработчики. Чаянов, автор термина «моральная экономика», умер в тюрьме, Бухарин — расстрелян в ходе Большого террора.

Коллективизация привела к массовым репрессиям, сопротивлению и компромиссам

С точки зрения идеологии, колхозы были «реинкарнацией» крестьянских общин, с той разницей, что земля принадлежала не общине, а государству. В действительности колхозная система обернулась жесточайшей эксплуатацией крестьян.  

Коллективизация сельского хозяйства являлась составной частью индустриализации, в рамках которой она служила двум главным целям. Во-первых, с помощью колхозов государство стремилось увеличить товарность сельского хозяйства по сравнению с НЭПом (это, как уже было сказано, требовалось сталинской программе индустриализации, чтобы обеспечить развивающуюся промышленность сырьем и растущее неаграрное население — продовольствием). Через колхозы государство заставило крестьянство расстаться с большей долей урожая, чем оно было готово в 1920-е годы, заплатив при этом меньше. 

Вторая цель коллективизации состояла в ликвидации крестьянских «мелкособственнических производителей» как «класса», который мог противостоять большевистской реконструкции народного хозяйства и общества. Коллективизация сопровождалась так называемым «раскулачиванием», карательной кампанией против «сельских эксплуататоров» и тех, кто противостоял принудительной коллективизации. Так как определение этих категорий было весьма размыто как в теории, так и на практике, кампания сопровождалась массовым произвольным государственным террором против сельского населения.

Крестьяне сопротивлялись террору и насильственной коллективизации, противостояние продолжалось до середины 1930-х годов и закончилось победой властей: активные «антиколхозные элементы» были высланы в отдаленные районы страны и большая часть крестьян отказалась от индивидуальной формы ведения хозяйства. 

Победу властей определили два фактора. Одним из факторов «смирения» крестьянства с колхозом послужила определенная смена государственной политики по отношению к селу, политика была направлена на компромисс с крестьянством. II Всесоюзный съезд колхозников-ударников в феврале 1935 года принял Примерный устав сельхозартели, который однозначно и безоговорочно закрепил за колхозами право на обобществленную землю, колхозам торжественно вручались акты на вечное пользование землей. За индивидуальным колхозным двором было закреплено право на ведение личного подсобного хозяйства на приусадебном участке. Так сложился один из основных элементов сталинской политики по отношению к селу и к колхозам — двухуровневая система сельхозпроизводства, в которой колхозное хозяйство сочеталось с личным подсобным хозяйством. Эти и другие меры частично нейтрализовали враждебность крестьянства, которую породила сплошная коллективизация. 

HelioNews.ru

Коллективизация предрешила массовый голод 

Второй фактор победы государства над крестьянством — крупномасштабный голод, который разразился в 1932–1933 годах.  

Дело в том, что для успешного проведения индустриализации и подготовки к войне Советскому Союзу были остро необходимы импортные машины, технологии, специалисты. Единственное, что принимали за рубежом у СССР в оплату заключенных контрактов, — золото, а также валюта, полученная благодаря экспорту зерна и леса. В конце 1929 года разразилась Великая депрессия, глобальный финансово-экономический кризис, мировые цены на сырье упали, а золото, наоборот, вздорожало. Как следствие, государственные закупки и заготовки зерна, налоги, которыми облагались колхозы за пользование государственной землей, выросли с примерно 25% до 40-45% на Украине и 45% в Уральской области в 1932 году. При этом государственные закупочные цены были ниже прежних рыночных в 2-3 раза, держались на одном уровне и не покрывали себестоимости сельскохозяйственного производства. 

Спускаемые из Москвы задания по хлебозаготовкам постоянно увеличивались, на миллионы пудов, их невыполнение каралось исключением из партии и арестом. Поэтому у селян изымались даже те запасы, что оставались для сева, не говоря о продовольственном и кормовом зерне, скоте и мясопродуктах. Но даже эти «драконовские» меры не приводили к 100% выполнению планов. Крестьянам, утаивавшим хлеб, запрещали пользоваться водой и топить печи, отказывали в медицинской помощи, а их детей исключали из школ. Провинившиеся районы снимали со снабжения хлебом (об этом подробно рассказывается в сборниках документов «Трагедия советской деревни», «Аграрное развитие и продовольственное обеспечение населения Урала в 1928–1934 годах»). 

Причем, если в городах действовала карточная система и городские жители, прежде всего работники социалистических предприятий, были обеспечены физиологическим продовольственным минимумом, то жителей деревни обязали заботиться о своем прокорме самостоятельно. Комбинация неуклонной продразвестки зерна, неурожая и всеобщего развала сельхозпроизводства под натиском коллективизации и репрессий вызвала массовый голод, который грянул в 1932 году и продолжался в первой половине 1933-го. Его жертвами стали, по современным данным, 7 млн человек (в Уральской области сверхсмертность составила около 100 тыс.). 

Зимой 1936-37 годов, на фоне принятия «сталинской» Конституции (5 декабря 1936 года — прим. ред.), голодала уже не только деревня, но и города. Так, в Свердловске очереди за хлебом выстраиваются в конце ноября. Первоначально власти «грешат» на неэффективную систему поставок зерна из колхозов, на хлебокомбинаты и срыв плана по выпечке хлеба. Но проблема оказалась глубже: поздняя весна, летняя засуха, ранний снег в сентябре 1936 года вызвали неурожай, и крестьяне, как и в 1932 году, выгребали хлеб, чтобы выполнить государственное задание. 

Сельские жители устремляются в города, скупают хлеб, но власти вводят строгие ограничения: не более одной буханки хлеба за одну покупку в руки, не более двух буханок на вывоз в село. Нарушителей отлавливают, хлеб отбирают. В феврале–апреле 1937 года фиксируются случаи смерти от голода («безбелковые отеки», как писали в то время), умирали в первую очередь пожилые и дети, особенно младенцы. 

Местные власти бомбардируют Москву тревожными отчетами и отчаянными просьбами о помощи, но она приходит только в апреле–мае 1937 года, перед самым весенним севом, и в объемах, достаточных, скорее всего, только для проведения посевной. Причем семенные и продовольственные ссуды выделялись правительством под 10%, селяне были обязаны выплатить долги государству по истечении двух лет (по счастью, урожай 1937 года оказался самым богатым за весь ХХ век). Сказалась и печально знаменитая безалаберность: где-то зерно, предназначавшееся голодавшим, сгноили, куда-то не довезли… 

Председателю Свердловского облисполкома Василию Головину и первому секретарю Свердловского обкома ВКП (б) Ивану Кабакову голод 1936-37 годов стоил жизни: невзирая на былые награды за победы в индустриализации и коллективизации, их как «врагов народа» расстреляли. Конечно, не только их: репрессиям подверглись практически все руководители районов, земельных отделов, директора машинно-тракторных станций.

После голода о каком-либо значительном сопротивлении коллективизации речи быть уже не могло. К концу 1930-х годов коллективизация завершилась, в категории крестьян-единоличников осталось лишь около 3% сельского населения. В стране насчитывалось около 250 тыс. колхозов. Труд земледельцев был поставлен под полный контроль государства. Колхозы в качестве поставщика продовольствия и денежных средств использовали для снабжения жителей городов и проведения индустриализации. Экспорт зерна обеспечил закупку промышленного оборудования за границей — практически 85% станков, машин, которыми оснащались советские предприятия в годы первой пятилетки.

Оправдала ли себя коллективизация?

Процесс сплошной коллективизации завершился к началу Великой Отечественной войны. В 1938 году владельцев лошадей обложили настолько непосильным налогом, что сдались последние «упрямцы». Колхозами остались не охвачены лишь те, кто жил на селе, а работал в городе, на государственном предприятии — например, на почте, на заводе и так далее, и старики, которые были не в силах работать в коллективном хозяйстве. 

В статье Сталина «Год великого перелома», опубликованной 7 ноября 1929 года и положившей начало сплошной коллективизации, говорилось: «Если развитие колхозов и совхозов пойдет усиленными темпами, то наша страна через 3 года станет одной из самых хлебных стран, если не самой хлебной страной мира». С этой точки зрения, коллективизация не достигла поставленных перед нею целей, даже несмотря на отправку на село организаторов-«двадцатипятитысячников», интенсивную подготовку агрономов, животноводов, ветеринаров, электрификацию, создание машинно-тракторных станций (кстати, механизаторские работы МТС тоже проводились не бесплатно, колхозы рассчитывались за них натуральной оплатой в размере 12-15% от собранного урожая).  

Проблема в том, что материальные стимулы к труду в колхозном производстве отсутствовали, взаимоотношения власти и колхозников строились на трудовой повинности и административных мерах воздействия. Обязанности колхозников по отношению к победителю-государству были разнообразными и многочисленными, а их правовой статус в обществе — униженным. Чтобы колхозники не уклонялись от повинностей, их лишили права на свободу передвижения. После введения паспортной системы выезд из деревни был возможен только с разрешения сельского совета. 

При этом самой отличительной чертой сталинского периода в истории колхозной системы был катастрофически низкий уровень жизни на селе. Доходы колхозников были гораздо более скудными, чем доходы любых других категорий, селяне были самой бедной и материально неблагополучной группой населения. Они не имели ежегодных отпусков и отпусков по беременности и родам, не получали выплат по болезни, почти никто не получал пенсий. Только смерть Сталина и кризисное положение в сельском хозяйстве страны заставили советское руководство корректировать аграрную политику и улучшать условия жизни колхозников.

Однако однозначно негативно оценивать коллективизацию я не стану. Во-первых, как видим, она была вызвана событиями и особенностями, предшествовавшими ей. Во-вторых, коллективизация, если понимать ее как комплекс преобразований в жизни деревни, была модернизационным трендом ХХ века, одним из этапов аграрного перехода от традиционного сельского хозяйства к современному. Происходило преодоление представлений крестьянства о смысле и задачах сельскохозяйственного труда, внедрялась грамотность, так или иначе улучшался быт сельских жителей, трансформировалась сельская семья, менялась роль женщин и тип воспроизводства населения, шло внедрение прогрессивных технологий и усовершенствование агротехники. Так, к середине 1930-х годов была исполнена мечта Ленина о «100 тыс. тракторов для деревни».

В целом, благодаря модернизации и интенсификации производства, объемы сельскохозяйственного производства выросли. В первой половине ХХ века деревня пережила несколько волн голода, характеризуемых повышенной смертностью и низкой рождаемостью: в 1901, 1906, 1911, 1921-22, 1932-33, 1936-37, 1942-43, 1946-47 годах. Но в войну солдаты и рабочие (за исключением жителей блокадного Ленинграда) не голодали. Неурожаи зерна, вызванные в первую очередь природными катаклизмами, повторялись и во второй половине ХХ века. Однако ни локального, ни массового голода население страны уже не испытывало. К середине прошлого века в стране сложилась, говоря современным языком, система продовольственной безопасности, которая микшировала возникавшую неблагоприятную продовольственную ситуацию. Колхозы и совхозы обеспечивали минимум продовольствия, позволявший советским гражданам жить, хоть и в условиях продуктового дефицита, но, тем не менее, не впроголодь. Ну, а осуществление желания Сталина по превращению страны в хлебную мировую державу перенесено уже в ХХI столетие.

Александр Задорожный
 
Источник ➝

Боязнь Путина заставила чиновников делать невозможное

Как разобраться с каждым из 20 миллионов нищих

Чтобы стать эффективным менеджером, настоящим современным российским чиновником, нужно решительно потерять память, совесть и честь. Всю прошедшую неделю представители верхнего мира выворачивали действительность наизнанку: им про Фому, они — про Ерему. Народ говорит правильные слова, и чиновники говорят правильные слова. И вроде об одном и том же, а такое ощущение, что на разных языках.

Боязнь Путина заставила чиновников делать невозможное
фото: kremlin.ru

Вот, например, на неделе появилась новость: «ЦБ раскрыл основной канал хищений денег у граждан».

Тут же искоркой проскочила мысль «ну, наконец-то», но упала в глуповскую лужу и потухла. Не о тех преступниках речь, о которых мы подумали, а о низкого пошиба уголовниках, обчищающих счета граждан.

Жительница Петербурга Зинаида Беликова на прошлой неделе встретила на улице Владимира Путина. И спросила у президента, можно ли прожить на 10 800 рублей в месяц. Путин сказал: трудно. Беликова поинтересовалась, знает ли Владимир Владимирович, сколько стоит сходить в магазин и купить продукты на день — это же тысяча, а то и три! Путин ответил, что знает: есть такая вещь — прожиточный минимум.

Жительница Челябинска Елена Карпеня в январе получила прибавку к пенсии в 1 рубль 10 копеек, после чего отослала эту сумму на имя главы государства, указав, что ее стаж учителя составляет 33 года. Заветный рубль она получила после индексации пенсии, которая в декабре составляла 9224 рубля.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков после всего это срама заявил, что с каждым отдельным случаем низкой пенсии или заработной платы необходимо разбираться отдельно, так как есть нюансы. В России за чертой бедности (за этой официальной формулировкой робко прячется слово «нищета») живет 21 миллион человек. С каждым, значит, разберемся? Или, может, стоит просто сказать: такие зарплаты и пенсии — это вселенский позор, это невозможная, немыслимая, противная здравому смыслу ситуация для одной из богатейших стран на планете. Первый шаг к исправлению — он с честного признания проблемы начинается.

Но Песков добавил, что для повышения заработных плат в России создана целая программа, поэтому невозможно ожидать сиюминутного результата. Сиюминутного — значит мгновенного. Ну ок. А результата за прошедшие 20 лет можно уже ожидать? Вот от всех тех программ повышения, развития и прорыва, что раньше были? Про которые изо дня в день годами талдычили?

Сиюминутного результата, кстати, дождалась Зинаида Беликова. Ей буквально на следующий день работу нашли — будет документы развозить на машине с водителем. И еще городские власти пообещали ей ремонт в квартире сделать. Боязнь Путина заставляет чиновников делать невозможное. Относиться к людям по-людски, а не как к скоту. Но есть проблема. Не каждому вот так везет, прогуливаясь по родному городу встретить президента и спросить про зарплату.

Министр финансов Антон Силуанов на неделе сделал открытие, что «в обществе есть запрос на социальную справедливость». Это его спросили, а не стоит ли ввести прогрессивную шкалу налогов. (У нас более 90% богатств страны принадлежат 10% граждан. А налог у всех один — 13%.) «Наверное, конечно, есть основания говорить о том, что люди с большими доходами должны больше платить», — ответил Силуанов. Но надо, во-первых, подождать: Минфин может рассмотреть вопрос о повышении ставки налога на доходы физических лиц только в 2024 году. Вдруг лодка раскачается, а у нас ведь новый Путин должен появиться. А во-вторых, ранее премьер-министр заявил, что переход на прогрессивную шкалу НДФЛ является неэффективным. Во Франции, Германии, Великобритании, Китае и еще десятках загнивающих стран является эффективным. А в высокодуховной, ориентированной на народосбережение России — не является. Потому что не могут же власти взять и сами себя заставить платить народу. Во Франции, кстати, шкала экстремально прогрессивная. Люди с низким доходом (5963 евро в год, это примерно 34,5 тысяч рублей в месяц) освобождаются от налога вовсе. А те, кто имеет годовой доход от 150 001 до 1 миллиона евро, платят по ставке 45%.

Депутаты Госдумы на неделе продолжали заниматься важными государственными делами. Решали, например, нужно ли транслировать пленарные заседания в «места для размышлений». Идею высказал депутат от «Справедливой России» Игорь Моляков. Спикер нижней палаты, после того, как к нему вернулась способность говорить, поручил профильному комитету по контролю и регламенту «определить перечень этих мест, где депутаты размышляют». Может, и смешно, конечно, но это же сверхзадача — найти место, где депутаты размышляют. Учитывая, какие принимаются законы, — это место явно не Госдума.

Под конец недели появлением на арене (информационной) порадовал любимец публики — Дмитрий Рогозин. Он удивился тому, что возглавляемая им корпорация завершила год без единой аварии: «Для нас это очень важный результат. Таких аварий раньше у нас было много, теперь, как ни странно, в 2019 году мы единственные вышли без аварий». И действительно — удивительно. Старались, старались, а аварий, «как ни странно», нет. Еще он сообщил, что в 2020 году планируется увеличить количество космических пусков по сравнению с прошлым годом: «Это будет больше точно, чем 25 пусков». Обещал Путину, правда, что в 2109 году будет 45, но кто теперь помнит... А точные планы по пускам в 2020 году Рогозин не раскрыл, «чтобы это не муссировалось в СМИ». Это, кстати, отличная идея для всех чиновников и глав госкорпораций: чтобы вас постоянно не ловили на вранье, лучше вообще ничего не говорить. Ну, или говорить как в материалах XXV съезда КПСС — масштабные планы, всенародная поддержка, судьбоносные решения...

В мире, кстати, тоже есть чудики с ракетами. Американец Майк Хьюз, каскадер и сторонник теории плоской земли, решил проверить теорию на практике. Потому что НАСА — врет и все космические программы — заговор тайного мирового правительства. 22 февраля Хьюз сел в ракету с паровым двигателем (да, это не опечатка), взлетел и рухнул. Разбился насмерть. То ли о круглую землю, то ли о плоскую... Пусть она ему будет пухом.

Самый романтичный город, Париж, как выяснилось на неделе, оказался банальным клоповником. Клопы зажрали горожан и туристов до такой степени, что парижским властям пришлось организовать «горячую линию» для искусанных людей.

Но вернемся на родину. У нас в Новосибирске задержали стрелочника. Маневрового диспетчера железнодорожной станции Новосибирск-Главный. За 50 тысяч рублей в месяц от коммерсантов он ставил пассажирские поезда на те перроны, где у этих коммерсантов были палатки с фастфудом. Вот вроде и преступление, а людям хорошо и удобно.

А с нашими чиновниками — наоборот. Вроде и нет преступления, а людям плохо.

Генералы российской эстрады. Откуда столько ряженых на нашей сцене?

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх